Поиск по сайту

Интернет-магазин Книговед

Невероятно, а очевидно

Вышла в свет новая книга Станислава Яковлевича Половникова. «Невероятно, а очевидно» - это документально-публицистическая проза о поморах, удивительной арктической истории, алмазах, кедрах и интервенции на Русском Севере. ...

04 Ноября, 2018
Край мой северный

В издательстве "Лоция" вышлел фотоальбом Елены Рэй "My Northern Land". ...

26 Октября, 2018
Няндомский "Белый пегас" и архангельская "Лоция" на пути к сотрудничеству

20 сентября в центральной районной библиотеке состоялось очередная встреча ЛИТО «Белый Пегас», также на встрече присутствовала замечательная гостья, Тамара Валентиновна Овчинникова, директор издательства «Лоция» г. Архангельск. ...

26 Октября, 2018
Презентация книги "Советская улица моя"

19 октября в Вельской центральной библиотеке состоялась презентация книги Александра Малолетова "Советская улица моя". ...

26 Октября, 2018
Ты много сделал для нас и для Севера, Саша!

6 октября ушел из жизни мануальный терапевт и невролог, писатель и общественный деятель Александр Тутов.   ...

26 Октября, 2018
Быть первыми!

Вышла в свет новая книга "Быть первыми!", посвященная 10-летнему юбилею второй в России саморегулируемой организации управляющих недвижимостью в сфере жилищно-комунального хозяйства – НП «СРО УН «Гарант». ...

26 Октября, 2018

23 сентября 2017 года
Людмиле Владимировне Крутиковой-Абрамовой исполнилось 97 лет.

http://lotsiya.ru/news/2017/news/1-other/krytikova-abramova-ps.jpg

8 октября 2017 года она умерла. Похоронили ее в Верколе, рядом с Федором Абрамовым, чей завет она исполняла более 30 лет: "Живи за двоих и заверши мои писательские дела".

 

Буквально за месяц до трагического события она беседовала с журналистом Сергеем Доморощеновым.

«Многое совмещал и нёс в себе Фёдор Абрамов. Порой казалось, он вмещал все радости и печали, все дела и устремления, все успехи и неудачи народа, России, родной земли», – так написала Людмила Владимировна Крутикова-Абрамова о своём муже в книге «Дом в Верколе».

Огромный архив остался от писателя, глаза вдовы боялись, но надо было выполнять последний завет Фёдора Александровича – перед роковой операцией он сказал: «Думаю, всё будет хорошо, а если катастрофа – живи за двоих и заверши мои писательские дела».

Незавершёнными остались многие замыслы – в заметках, записках, набросках… Людмила Владимировна выполнила завещание Абрамова. В частности, опубликованы незаконченные вещи: повесть о следователе контрразведки «Кто он?» и роман «Чистая книга» – те, что, как надеялся писатель, будут его лучшими работами. Вышло в свет и шеститомное собрание сочинений. Ушли на всё это годы и годы. Но Людмила Владимировна продолжает жить за двоих: при её непосредственном участии вышел первый том – из задуманных пяти – «Летописи жизни и творчества Фёдора Абрамова», автор – петербургский библиограф Геннадий Мартынов.

Какому ещё писателю так повезло с вдовой?!

 

http://lotsiya.ru/news/2017/news/1-other/krytikova-abramova-ps-2.jpg

Шести томов уже мало

– Людмила Владимировна, я привёз вам номер «Правды Севера», в котором рассказано о поездке китайских студентов и их преподавателя, режиссёра Петербургского Малого драматического театра Наталья Колотовой в Верколу…

— Я уже читала об этом. Но за газету спасибо.

– Вам уже привезли этот номер?

— Нет, я читала в интернете.

– Вы давно работаете на компьютере?

— Давно. Два раза в день сажусь за компьютер.

– Значит, прочитали и о предложении профессора Московского Гуманитарного университета Тамары Михайловны Гудимы обсудить идею создания в Верколе всероссийского музея-заповедника Фёдора Абрамова? Оно тоже прозвучало в «Правде Севера».

— Прочитала. Эту идею я давно предложила. Много лет назад. К столетию Фёдора Абрамова – 29 февраля 2020 года – многое надо сделать. С заповедником, в частности. А также – выпустить собрание сочинений Абрамова. И теперь уже там может быть не шесть томов, а все десять. Наш дом я хочу подарить веркольскому музею. Но дом надо отремонтировать. Надеюсь в этих делах на архангельского губернатора Игоря Анатольевича Орлова, который в своё время приезжал ко мне, и мы говорили о том, что нужно.

– Как вам живётся, Людмила Владимировна?

— Это чудо, что я живу. Сколько я в жизни перенесла!.. Отца рано не стало; во время войны жила на оккупированной территории на Украине, ребёнка потеряла; в Ленинграде постоянной работы не давали из‑за того, что была в оккупации, по этой же причине не разрешали кандидатскую диссертацию защищать… Я нездорова. Голова кружится. Но когда вспоминаю, сколько я сделала, то благодарю Бога за всё.

О пережитом я рассказала в книге «В поисках истины», она вышла в архангельском издательстве «Лоция», которым руководит Тамара Валентиновна Овчинникова. В этой книге – о жизни вместе с Фёдором Абрамовым. Теперь надо писать о том, как живу за двоих. Замысел‑то есть, а сил нету.

– Надо как‑то набираться сил…

— Как? Знаете, сколько мне лет?

– Когда Ксении Петровне Гемп лет было не меньше, чем вам, она говорила: зажилась я на этом свете, а потом вспоминала, что не сделано ещё одно, другое, третье – и продолжала работать. Дескать, ещё рано умирать. И прожила 103 года.

— Слышала об этом. Мне сказали мои архангельские друзья: «Вы наша вторая Гемп, живите столько же».

– Что вас поддерживало, когда отменили защиту вашей кандидатской диссертации?

— Я просила помощи у Бога. Воцерковлена тогда ещё не была, но в Бога верила всегда. И получила помощь.

 

Все мысли – только о книгах

– Людмила Владимировна, как исследователь творчества Бунина, вы так и не сделали всё то, что могли, поскольку посвятили свою жизнь Фёдору Абрамову. Я правильно понимаю вашу судьбу?

— Нет, я много сделала. Почти всё. Вот доктором наук не стала, осталась в кандидатах.

– Некогда было докторской диссертацией заниматься?

— Да, Абрамову помогала. Мне говорили: «Да что ты! У тебя уж всё готово…» – «Нет, я должна Абрамову помогать – ему очень трудно». Мы добились, чтобы в 1960 году он ушёл из университета. Я сказала: на мою зарплату проживём. Позднее, после смерти Фёдора Александровича, мне говорили, ругали даже: мол, что ты всё Абрамова издаёшь? О себе‑то напиши…

Когда я сломала шейку бедра, мне сказали, что меня не избавят от боли, пока не будет сделана операция. Я ответила: мне нельзя рисковать, я ещё не завершила абрамовские писательские дела. Это было, наверно, в 1998 году.

– Потом всё же сделали вам операцию?

— Нет. Я старалась держаться. В бассейне плавала. Я очень долго не завершала‑то. О себе начала писать не так давно.

– То есть обошлось без операции?

— Обошлось. Но я сейчас и страдаю…

– Историк литературы Вячеслав Огрызко написал, что после защиты Фёдором Александровичем кандидатской диссертации хотели его пригласить на работу в обком компартии, но подвела ваша биография. Так и было?

— «Подвела биография» – это неправильно. Фёдор Александрович ссылался на то, что жена была в оккупации, потому что не хотел идти в обком. У него все мысли были только о романах, о книгах.

– Критик и литературовед Владимир Лакшин написал, что жизненный опыт Абрамова «ужасен». Так ли это?

— Конечно, не ужасен жизненный опыт. Трагичен. Пережил Фёдор Александрович много, но и сделал много.

– Он называл себя счастливым человеком…

— Да, да.

– Ещё одна ссылка на Огрызко: дескать, Абрамов не принял предложение Алеся Адамовича написать «Блокадную книгу», так как из‑за цензуры всей правды сказать не дали бы…

— Да.

– А вот Гранин взялся работать с Адамовичем…

— Взялся, ну так они и не договорили то, что надо было.

– Фотограф Бродский в интервью «Новой газете» (5 июня нынешнего года) сказал, что по просьбе Абрамова он собирал для Фёдора Александровича материал для романа о Соловках. Бродский не путает – не о «Чистой книге» речь?

— Не было такого замысла – о Соловках написать. Много неточностей в работах об Абрамове. И трактовка его биографии не всегда правильная. Ему ставили в вину, что он служил в СМЕРШе. А он невиновных освобождал. В радиоиграх участвовал.

– Тех, кто ставил ему в вину службу в контрразведке, Фёдор Александрович называл «писательской тлёй»…

— Правильно. «Мне нечего было стыдиться», – написал Абрамов.

– Своими работами вы поставили памятник Абрамову…

— По крайней мере, я всё сделала для того, чтобы ему был памятник.

Сергей ДОМОРОЩЕНОВ
Санкт-Петербург – Архангельск