Поиск по сайту

Интернет-магазин Книговед

Новая книга «Толшма»

В рамках настоящего издания представлены краеведческие материалы, касающиеся истории толшменских церковных приходов, разнообразных учреждений села Никольского: больницы, богадельни, детского дома, музея. ...

25 Сентября, 2017
Подросток в приёмной семье

  В литературно-издательском центре "Лоция" вышел новый сборник материалов для родителей "Подросток в приёмной семье". ...

18 Сентября, 2017
КНИГА ЗА РЕПОСТ. Розыгрыш № 9

Друзья! ВНИМАНИЕ! Мы решили не откладывать в долгий ящик и запустить новый розыгрыш "КНИГА ЗА РЕПОСТ" от литературно-издательский центр "Лоция". ...

12 Сентября, 2017
Победитель конкурса «Книга за репост №8»

Результаты конкурса «КНИГА ЗА РЕПОСТ №8» ...

01 Сентября, 2017
Новая книга «Гороскоп Архангельска и другие гороскопы»

В книге даны гороскопы городов (в частности, Архангельска), коммерческих фирм, а также семейных пар и отдельных людей. Автор – Надежда Мокеева-Линнеманн – давно занимается астрологией и решила поделиться с читателями некоторой информацией из этой занимательной области знаний человечества. Подробнее о книге читайте в разделе "Обзор книг" ...

21 Августа, 2017
Новая книга «В ветвях Мнемозины»

Книга, посвящённая исследованию родословной семьи, содержит фотографии, архивные выписки, письма и жизнеописание рода священников Поповых. От автора Я начала изучать свою родословную (заказывать и самостоятельно искать в архивах, музеях) материалы о своих предках в 2011 году. Сейчас, по прошествии шести лет, я отчётливо осознаю, что составлением своей родословной – этим благородным, кропотливым и увлекательным делом – мне следовало заняться намного раньше, ведь каждый новый документ ...

21 Августа, 2017

OpenSpace.ru

Пайетки вместо бомб

По мнению МАРТЫНА ГАНИНА, российские издательства должны повысить планку требований к авторам массовой литературы, не дожидаясь, пока читатель окончательно разучится буквам


Лучше всего трудную, полную лишений и выгоняний, но потенциально завидную судьбу русского беллетриста разъяснил, как ни удивительно, человек, никакого отношения к этому многочисленному племени не имеющий — и обитающий от беллетристики и жанровой литературы так далеко, как вообще возможно. Я имею в виду, конечно, Нассима Талеба и историю никому не известной писательницы из второй главы «Черного лебедя». Однако тренированная интуиция биржевого трейдера заставляет Талеба выбрать для своей героини имя Евгения Николаевна Краснова.

Вкратце: Краснова написала какую-то совершенно никуда не помещающуюся, угловатую (чтобы не сказать — дикую) книгу. На нее в конце концов нашелся издатель, Краснова невероятно прославилась, издатель разбогател, книга переведена на все языки, ученые пишут о ней диссертации, а литературные обозреватели как подбросили чепчики в воздух — так до сих пор и не поймали. Талеб объясняет, что такие истории возможны только в пространстве, которое он называет Крайнестаном (это русский перевод, по-английски у него «Экстремистан», куда энергичнее) — в противоположность Среднестану. Чтобы не углубляться в математику, скажем, что, в частности, в Среднестане гауссиана позволяет сравнительно точно вычислить вероятность событий, а победитель получает значимый, но не гигантский кусок пирога. В Крайнестане же, где предсказания на основе уже имеющейся информации мало чего стоят, — победитель получает практически все. Типичный житель Среднестана по Талебу — дантист, который не может разбогатеть за пять минут, но за тридцать лет, скорее всего, достигнет некоторых успехов. Типичный житель Крайнестана — ну, скажем, Сьюзан Бойл или кто-нибудь из коллег Талеба, трейдеров. Евгения Краснова, собственно говоря, со Сьюзан Бойл могла бы быть списана. Жанровая литература (и не только она, конечно) устроена по законам талебовского Крайнестана — тем более когда рынок маленький, вроде нашего. Гонорар за книгу, к примеру, фантаста Лукьяненко выражается шестизначным числом (долларов). Начинающий же — или не начинающий, но неизвестный автор жанровой литературы, которую мы далее будем иногда для краткости некорректно именовать беллетристикой, получает тех же долларов от 400 до 1000. Последнее — в очень хорошем случае.

Несмотря на это, количество авторов, желающих предложить свою книгу к публикации, с каждым годом, видимо, не уменьшается, а растет. Тут надо оговориться. Во-первых, мы обсуждаем здесь работу издательств с неопытными авторами. Во-вторых — только «беллетристику», жанровую литературу, составляющую собой основу рынка отечественного худлита — хоть и не книжного рынка вообще. Кроме того, это пространство, в котором и писатель, и издатель — обычно в лице редактора — в очень разной степени, но готовы оперировать терминами «целевая аудитория», «уникальное предложение» и другими в этом роде: то есть присутствует некоторое широкое соглашение, что книга — товар и, возможно даже, товар с заданными свойствами. Вы что, так пять лет назад носили, уже не носят, никаких кружев, максимум — аппликации и пайетки. А главное — где скульптурность форм? Переделайте, ждем вас через месяц. Начинающий автор понуро бредет домой (книгу не взяли), опытный бежит вприпрыжку (щас переделаю — и возьмут!). Это все довольно странная, казалось бы, экономика. Писатель получает мизерный, в сравнении с затраченным временем, гонорар деньгами, но довольно существенный — повышением самооценки. Где-то далеко впереди, за десятки парсеков отсюда мерцают гонорары как у Марининой и Лукьяненко.

За последние десять лет начинающие беллетристы в большинстве своем попривыкли смотреть на них примерно как на созвездие Плеяд — ну да, красиво, ничего не скажешь. Но они мерцают, мерцают. Рулетка крутится, шарик скачет тоже себе. Издатель, конечно, получает свою «длинную полку», но, вообще говоря, — см. данные, приводимые основателем «Лимбуса» Константином Тублиным: «В каждой сотне 50 книг оказались убыточными или нулевыми. 35 — дали маленький доход, 10 дали ощутимую прибыль, 3 хорошо продались и 2 — стали бестселлерами». И это еще в процентном отношении далеко не самый плохой результат.

У издательства действительно большого будет не 2, а 0,1%. То есть образовавшаяся в России индустрия жанровой литературы движима, с одной стороны, писательскими азартом и тщеславием1, а с другой — тем фактом, что прибыль тут приходится делать на обороте, занимаясь бомбометанием по площадям. Смысл таких бомбардировок понятен. Чем больше книг будет выпущено, тем больше в абсолютном выражении среди них окажется книг, на которых можно заработать — и бестселлеров. Но гонорары в 95-97% случаев должны быть мизерные, иначе — разорение, мор и возможно, трус. Это позволяет сгладить крайности талебовского Крайнестана, немножечко превратив его в Среднестан, сделав распределение чуть понормальнее, а жизнь издателя чуть понадежнее. Картина в итоге, конечно, получается не то чтобы прямо «Апофеоз войны», но безрадостная, о чем читатель и спешит сообщить издателю с автором, выбирая «Флибусту» вместо «Литреса» и «Читай-города». Денег жалко, не угадаешь, что они там понавыпускали.

Хорошо оплачиваемые писатели вроде того же Лукьяненко, кажется, не совсем понимают, что источником их высоких гонораров является та же самая практика, что отталкивает читателя от легального рынка — и пишут письма начальству, слава богу, пока втуне. Ничего специфически российского во всем этом нет, крупные западные издательства работают точно так же. Во многих других странах, правда, в отличие от России, распространены еще и литературные агентства. Однако их функция — опять же, если мы говорим о больших агентствах, а не о «бутиках» — состоит не в том, чтобы отсеивать авторов, а скорее в том, чтобы заниматься черной работой, связанной с заключением договоров, выплатой гонораров и прочей логистикой. Крупные американские издательства на страницах для потенциальных авторов, несколько раз, бывает, нажав Caps Lock пишут, что рукописи принимаются, мол, ТОЛЬКО ОТ ЛИТЕРАТУРНЫХ АГЕНТОВ. Впрочем, не все, конечно.

В России эта история пока толком не приживается. Есть, разумеется, «Goumen&Smirnova», но это все-таки скорее исключение. Коллеги Юлии Гумен и Натальи Смирновой работают почти исключительно в смысле представления русских авторов за рубежом — но не на внутреннем рынке. Автор у нас непривередлив, контракты изучает примерно с эффективностью подслеповатой морской свинки — так что зачем ему, по крайней мере пока, литагентство, он не понимает. Это не навсегда, но еще довольно надолго.

Однако помимо ковровых бомбардировок есть и еще одна методика придания талебовскому Крайнестану некоторых черт Среднестана, смысл которой также состоит в сглаживании крайностей и обеспечении какой-никакой предсказуемости процесса. Это как раз работа с авторским текстом в смысле пайеток и скульптурности форм. Требования большинства российских издателей тут, как выяснилось, не отличаются чрезмерной изощренностью — по крайней мере, формально.

Игорь Минаков, ответственный секретарь отдела фантастики издательство ЭКСМО, на наш вопрос, какие в отношении новых авторов действуют требования и ограничения, сначала перечисляет чисто технические параметры, исполненные, как это, впрочем, и должно быть, в стилистике «проверьте, включен ли прибор в розетку»: «Авторы должны помнить, что отдел фантастики не рассматривает поэтические и драматические произведения, равно как и научно-популярные или общественно-политические». «По части художественных требований, — продолжает Минаков, — текст должен быть хотя бы грамотен с точки зрения орфографии, пунктуации и стилистики. Обязательно напряженный сюжет. Минимум рефлексии героя, лирических и философских отступлений. Мы не ограничиваем автора, подобно некоторым другим издательствам, в количестве сюжетных линий. Архитектоника и композиция произведения — тоже целиком на совести автора, но переусложненные в этом смысле вещи имеют минимальные шансы на успешное рассмотрение».

Ирина Епифанова, ведущий редактор издательства «Астрель-СПб», ограничивается лаконичным: «Да нет у нас никаких особых требований к молодым авторам. Ну, или так: “Дорогие молодые авторы, присылайте текст, он сам все скажет за себя”». В редакции издательства «Рипол классик» нам сообщили, что ограничения есть, «моральные — мат, порнуха, чернуха — национальные дела. Проектной художественной литературы у нас не бывает. Автором должно двигать вдохновение, а не заказ».

Елена Широнина, директор по проектам издательства «РОСМЭН», специализирующегося по большей части на литературе для детей, говорит примерно то же: «Наш формат работы с новыми авторами таков, что формализованных требований нет. Мы думали об этом, но отказались от этой идеи, чтобы не сужать поле возможностей для авторов — и рассматриваем все». Однако она все же обозначает некоторые приоритеты: «Что касается возможности напечататься, то, пожалуй, проще всех это сделать поэту с короткими стихами, рассчитанными на совсем юных читателей. В прозе очень не хватает книг о современности, условно говоря, новых “Денискиных рассказов”. Основное ограничение, — впрочем, мягкое — для детских писателей на российском рынке оно состоит в том, что родители очень консервативны, предпочитают то, что им читали, когда они сами были детьми. Литературу, не вписывающуюся в эти традиционные представления о том, “как надо”, продавать гораздо труднее». Широнина упоминает и еще один важный, а для многих главный издательский принцип. «Новому автору, пишущему фэнтези, — говорит она,— будет легче напечататься, если его книга предполагает серийность — или, по крайней мере, продолжение».

Тут мы переходим к книжным сериям, которые прежде выполняли скорее роль упаковки, — можно вспомнить, не имея в виду сравнение литературных достоинств, к примеру «Мир Волкодава» или проект «Фрам». Сегодня, надо сказать, количество поклонников сериального книгоиздания в средних и небольших издательствах несколько поуменьшилось, но еще не так давно из них можно было составить армию небольшого островного государства. Однако большие издательства в смысле жанровой литературы ничего такого не думают, у них все нормально как раз с сериями. Просто они да, переходят уже от простой упаковки книг, близких по жанру (фэнтези) или даже по поджанру (романтическое фэнтези с элементами восточных единоборств), к сериям проектным, заранее придуманным. И вот тут как раз история с аппликациями и пайетками развернулась в полную силу. Проектная серия позволяет сгладить экстремумы Крайнестана и обеспечить более стабильную (а может, и бóльшую в абсолютном выражении) прибыль. Что для этого нужно сделать? Взять успешный текст за модель, поверить сработавшую однажды или не однажды гармонию алгеброй четкой инструкции — и получить таким образом страховой полис с печатью на случай «опять двойки» или даже ядерной катастрофы. Выползающие из издательского белкового бульона на неверную сушу первые инструкции иногда так хороши, что обеспечивают своим авторам неплохое паблисити — тем более что тексты часто выходят из-под пера редакторов или ридеров, обычно остающихся в тени. Наиболее известный такой текст, про серии издательства «Крылов», был написан редактором Василием Владимирским и произвел какое-то время назад ограниченный, но все же фурор. Практически все писатели — и многие читатели — ужасно возмутились формулировками вроде такой: «только один главный герой — в крайнем случае, с одним-двумя спутниками. Главный герой не погибает. Подругу героя могут убить, но не должны мучить и насиловать». Или такой: «крайне не приветствуются подробные описания, не имеющие решающего значения для сюжета (устройство скандинавского драккара, схема сборки-разборки пулемета “Максим”, структура сословного общества Древнего Рима и т.п.)». Возмущение писателей было так велико, как если бы все они только и мечтали создать роман, в котором могли бы месяцами истязать подругу героя пулеметом «Максим» на тщательно описанном скандинавском драккаре, обширно при этом цитируя ей и бесчисленным второстепенным персонажам труды Теодора Моммзена. Так ведь нет же. Нет такого романа, хотя издатель на него, я полагаю, сыскался бы сравнительно быстро. Два-три человека и вам наверное пришли сейчас же на ум. Но, боюсь, как и у меня, все двое — small press.

Для любопытствующих — еще одна, не такая конкретная и менее задорная, но понятная инструкция издательства «Фантаверсум»: «В каждом произведении, которое отправляется в данную серию, в фокусе должно быть живое существо (выдуманное или реальное) и его особенности. Будут то драконы, коты, разумные энергетические сгустки или придуманные автором кудяблики — неважно. Требования к романам — выбранное существо должно быть сюжетообразующим, причем его свойства должны быть раскрыты максимально полно, включая биологические особенности. Рассказы могут быть и не привязаны жестко к биологии, но ключевая идея должна быть завязана на выбранную форму жизни». Есть еще тексты в том же роде, но без прагматической задачи, — вроде статьи Марины Дробковой, часто в сочувственном тоне упоминаемой на форумах начинающих авторов. Дробкова (она же — Алексей Кирсанов) — внутренний рецензент (ридер) одного из крупных издательств и по совместительству тоже писатель. Тут рекомендации не по конкретному проекту, а в жанре «напутствие молодому бойцу»: «Это (“неформат”. — OS) нечто очень умное, которое заставляет читателя не просто думать, а читать книгу со словарем. Это нечто очень оригинальное — настолько оригинальное, что простому смертному не понятен смысл. Вообще. Это нечто нецензурное, и от стилистики хочется взвыть». Тут, с одной стороны, все понятно — действительно, кому понравится «умное, которое заставляет» — но с другой, текст этот приобретает особое звучание, когда узнаешь, что автор его, помимо прочего, пишет и стихи. В общем, если у Владимирского — внятный, что называется, бриф для технического работника, то тут перед нами крик души человека, оказавшегося не на своем месте, а точнее — не на своих местах.

Еще один редакторский документ, размножаемый желающими опубликоваться авторами, написан редактором Андреем Денисовым в период работы в издательстве «ОЛМА». Денисов дает совсем базовые ремесленные советы, остроумно объясняет на примерах, чем детектив отличается от криминального романа, а в конце пишет про сформулированные им правила, что, мол, их «можно и нужно нарушать, если они вступают в противоречие с вашим представлением о художественности текста». Существует еще некоторое количество популярных и тиражируемых текстов, в том числе чисто технических («текст через два интервала, имя автора КРУПНЫМИ БУКВАМИ на титульном листе»), написанных уже не редакторами, а писателями — но эти уж совсем далеки от нашего предмета, в другой раз. Под конец можно было бы, конечно, посетовать (и совершенно справедливо) на писателей, понижающих общий уровень; на Новикова, полагающего, что проблемы малых издательств исключительно в том, что «что их мало и они недостаточно профессионально работают»; на циничного Владимирского и его даже более циничных коллег. Но, вообще говоря, предпринятое в этом тексте небольшое расследование того, как издатель инстинктивно пытается превратить талебовский Крайнестан во что-нибудь менее пугающее и более ровное, демонстрирует нам вовсе не избыточность такого рода усилий, а скорее их недостаточность.

Русскую массовую жанровую литературу, в отличие от многих других массовых жанровых литератур, читать в основном невозможно — но не потому, что она как-то исключительно глупа или неприятна. Да нет, она такая же, как везде. Проблема в том, что она очень плохо сделана с чисто технической точки зрения. Логика Новикова, объясняющего, что «компетенция издателя и его профессионализм заключаются в том, чтобы браться за издание тех книг, которые ты можешь донести до своего читателя, и не браться за издание тех книг, которые не можешь донести до своего читателя», — понятна и вполне имеет право на существование.

Но вот уже и Юлия Качалкина, ведущий редактор современной российской прозы в том же ЭКСМО, говорит, отвечая на вопросы редакции: «У нас нет исходного спроса на произведения. У нас предложение рождает спрос — почти всегда». Хорошо, я думаю, сказалось бы на состоянии Отечества ужесточение со стороны издателей чисто ремесленных требований к авторам жанровой литературы, сопровождаемое минимальными усилиями в смысле профессионально-технического образования авторов — да хоть бы поначалу и выпуском инструкций в духе Владимирского. Хотя ими, конечно, не обойдешься, придется и учебники издавать, и школы creative writing организовывать. Но зато это позволит издательствам снизить интенсивность «ковровых бомбардировок» вместе с собственными издержками, поднять гонорары авторам, способным обучаться. И как-нибудь постепенно добиться того, чтобы книги хотя бы двух-трех из наиболее издаваемых авторов беллетристики было не стыдно взять в руки. А то наблюдать ежевечерне за околицей российского книжного рынка драки кудябликов с лишенными разума энергетическими сгустками стенка на стенку — совершенно, я хочу сказать, невозможно. Потому что зрелище это подрывает мою веру в прогресс, человека и будущее нашей великой страны.