Поиск по сайту

Интернет-магазин Книговед

Я прожил бурную, не всегда правильную жизнь...

Я прожил бурную, не всегда правильную жизнь. Искал свою розовую чайку, пил, как может пить русский человек, не найдя свого места под солнцем. ...

18 Сентября, 2018
Сухановский поэтический вечер

Именно так называется ежегодная встреча литераторов на Княжострове. ...

18 Сентября, 2018
Новая книга «Путешествие в Букландию»

«Буря в Букландии» – лишь начало удивительного путешествия самой обычной девочки, которая не любит читать, в волшебную страну книг. ...

14 Сентября, 2018
Отзыв на книгу «Валенки и грабли»

Когда Надежда подписывала мне свою книгу, она сказала, что будет рада отзыву. ...

13 Сентября, 2018
КНИГА ЗА РЕПОСТ: розыгрыш № 15

Друзья-книголюбы! А вы знали, что ежегодно в первый понедельник октября во многих странах отмечают Международный день врача (International Doctor’s Day)?   ...

11 Сентября, 2018
Новая книга: К успешному родительству

Из типографии привезли тираж методического пособия «К успешному родительству: методы семейного воспитания». ...

11 Сентября, 2018

Отрывок из книги Виктора Александровича Шарапова «Мои университеты»

ЧАСТЬ I

Был я у родителей первенцем из семи детей, желанным ребенком. Мои родители поженились в августе 1934 года в деревне Кутьково, появился я на свет 18 июня 1935 года на Духов День в понедельник после Троицы в воскресенье.
Ровно год назад девушка Домна Казакова (моя мама) шла к своей тете Анастасии Дмитриевне Глебовой на престольный праздник Духов День по деревне Кутьково и была замечена Александром Шараповым (моим отцом). В деревне Пуминово на гулянии они познакомились, понравились друг другу. Саше Шарапову было двадцать семь лет, а этот возраст считался «переходным»:
в двадцать лет ума нет — и не будет, в двадцать пять жены нет — и не будет. У всех период бракосочетания разный, говорил отец мне: раньше встанешь да раньше женишься — не хватишься!
В семье, куда пришла моя мама, были: Иван Степанович — свёкор, Марфа Степановна — свекровь и деверь Николай, которому исполнилось 15 лет.
К тому времени только что организовался колхоз, и невестка с деверем стали трудиться на сенокосе, уборке урожая. Зимой молодуху отправляли на лесозаготовки, но подросток пошел вместо нее.
Дед Иван Степанович служил в лесной охране, территория, которую он обходил, простиралась от реки Лужмы до Кармозера.
Мой отец работал делопроизводителем в Лукинском сельском совете Приозерного района.
Осенью и зимой мама, по ее выражению, «бегала» за 15 километров в деревню Казаково, где жили ее отец Александр Дмитриевич Казаков, 44 лет, мать Парасковья Андреевна того же возраста, слепая, брат Пётр, 14 лет, брат Николай, 8 лет, сестра Клавдия, 6 лет, и сестра Анфиса, 2 лет.
Мама рассказывала мне: «Натоплю баню, помою полы, постираю бельё и бегу обратно в свою новую семью».
Назвала она как-то свекровь мамой, та резко ответила:
«Я тебе не мама, зови меня маменька». Отношения между этими двумя женщинами были сложными.
Осень после свадьбы родителей была удачной на боровую дичь. Два охотника — дед да отец — привозили на лодке с Лужмы много глухарей, косачей, рябчиков, да столько, что молодуха устала теребить дичь. Мама говорила, что даже мозоли натерла на пальцах. В этой семье мяса и рыбы было в достатке.
Отец в колхоз не вступал, поехал на станцию Пукса, стал работать в лесопункте десятником, позже — сцепщиком тракторных комплектов на вывозке брёвен из лесосеки. Трактора были американские — «Фордзон».
В конце 1937 года родилась сестра Валентина, меня оставили у бабушки Марфы в деревне Кутьково.
Мамина мама бабушка Парасковья умерла в 1938 году, дед
по матери Александр утонул в августе 1940 года на реке Лужме.
Брат мамы Пётр вернулся со срочной службы. В то время наркомом РККА /рабоче-крестьянской Красной Армии/ был Тимошенко по прозвищу «тряпочник». В недельный срок демобилизованный красноармеец должен был сдать в военкомат обмундирование первого срока носки. И Петр ходил дома в обносках.
В это время я заболел воспалением лёгких. Помню, лежал на деревянном диване, а меня что-то давило, было тяжело дышать.
Дядя Николай Иванович, который по комсомольскому набору служил стрелком в лагере, сидел около меня, плакал и пел:
«Далеко из колымского края
Шлю тебе я, Валюша, привет.
Как живёшь ты, моя дорогая?
Напиши поскорее ответ…»
и другие песни лагерного фольклора.
Дядя Петя работал продавцом в Наволоцком сельпо. Помню, дал мне большой кусок халвы, я положил его во внутренний карман тужурки. Позже съел с удовольствием, а во время войны лизал этот карман, потому что он долго был сладким.
Моих тётушек Клавдию и Анфису дядя Петя отвёз в Коношский детский дом, а сам уехал в Архангельск, там был призван
на войну, потом пришла похоронка — убит, похоронен в селе Молочино Ржевского района Калининской области.
В деревне Казаково жили в тесноте: бабушка Марфа, родители, дядя Николай, я, моя сестра Валентина и брат Игорь, 1941 года рождения. Спали на печи и полатях над входной дверью и под потолком. Постельного белья не было, укрывались пальтушками да шубами.
На печи было много тараканов, один забрел мне в правое ухо, бабушка долго хлопотала по его изъятию: спускала в ухо воду, поворачивала меня ухом вниз.
Питание было простое: чугун густой каши из ячневой муки или чугун картошки с капустой, грибами. Хлеб тоже пекли
в печи. Устье ее всегда направлено в сторону стола, пока горят дрова, стол освещался, что давало возможность хозяйке стряпать.
Отца взяли на войну осенью 1941 года. Воевал на Волховском фронте под станцией Мга, был контужен, отправлен в госпиталь Кировской области. Вернулся он на костылях в конце лета 1942 года.
Дядя Николай был старше меня на 9 лет. В то голодное военное время он обеспечивал нас лесной дичью: ставил силки на куропаток. Он ежедневно на лыжах ходил в лес и проверял силки, не попалась ли птица. И я тоже иногда ходил по его лыжне на его лыжах. Но вот как-то конце 1942 года я катался с горы
на реку Онегу, мне было 7 лет, одна лыжа слетела с ноги и «убежала» в полынью. Она уплыла по реке и мне было очень стыдно перед дядей, что я потерял её. Но бабушка говорила мне,
что в деревне Кутьково у неё есть лыжи, которые она отдала
на время деревенским ребятам. Но я их так и не нашел.
Знакомые бабушкины колхозники из Приозёрного района заходили к нам пить чай. Они привозили сено на станцию Наволок для конницы Красной армии. Как-то раз я сел на последнюю подводу, доехал до деревни Денисово, где слез с дровней, перешёл реку Онегу по тропе, поднялся в деревню Кутьково. Мачеха Степана Алексеевича Шарапова, Александра, меня не приняла, пришлось уйти в соседнюю деревню Пуминово к Анастасии Дмитриевне Глебовой /родной сестре моего деда Казакова Александра Дмитриевича/. В воскресенье пришла из Федовской школы моя крестная мать Мария, вскоре пришла и моя мама.
Ходили мы с Марией на вечеринку. В деревенской избе при свете керосиновой лампы молодежь танцевала кадриль под собственный аккомпанемент: тра-ля-ля.
Когда мы с мамой стали собираться домой, тётушка дала нам картошки, лука и немного муки, мы все это добро погрузили на санки и при свете полной луны шли по дороге по правому берегу Онеги. Шли по деревням, окна домов освещались керосиновыми лампами или горящими лучинами. Заходили к родственникам Звягиным в деревню Шумову, встречались с моим троюродным братом Виталием, который в то время ходил в первый класс.
Помню сенокос и уборочную зерновых летом и осенью 1943 года, мы, ребятишки, помогали матерям, находились около лошадей, управляли ими.
Первого сентября пошел в первый класс в соседнюю деревню Оксово. Было нас, первоклассников, человек двадцать, учительница Лукерья Павловна выдала нам по тетради в косую линейку для чистописания и по карандашу. Писали на тетрадях, уже исписанных, между строчками или на книгах.
На первом этаже нашей школы иногда «крутили» немое кино. На скамье была установлена электродинамка, мы крутили ее по очереди.
В январе 1944 года наша семья погрузилась в теплушку / вагон с печью / и покатила в Костромскую область, туда перевели отца осенью 1943 года. Поселились в деревне Россолово, помню хозяина бородатого по фамилии Майоров, его дочь и её сожителя, который запомнился тем, что пил духи и одеколон, в туалете всегда пахло парфюмом.
За речкой Вёкса были деревни, в одной из них отец договорился брать молоко. Зимой на лыжах ходил я туда с котелком, нес домой замороженное молоко. Летом на какой-то праздник был я в гостях у этой тетеньки, у которой брали молоко, и до сих пор помню вкус и запах пирогов, которые она пекла.
Школа была в двух километрах от деревни, в ней я учился до четвертого класса. В 1944 году во время жатвы переехали в соседнюю деревню Берёзово. Но как-то напали на меня деревенские ребята и стали избивать, хорошо, что недалеко оказались какие-то женщины, они защитили меня. После этого случая с березовскими ребятами я долго не ладил.
Мы жили в передней части избы, хозяйка тётя Шура жила в боковой с сыновьями Сашей и Володей. С младшим мы учились в одном классе. Было у него прозвище «беспалый» — на правой ноге отсутствовали пальцы. Женщины жаловались тёте Шуре: «Опять твой беспалый лазил ко мне в огород!». Его мать рассказывала моей маме: «Беременная кормила поросенка и постоянно нажимала животом на жердь в изгороди».
Отец сделал мне лодку, и я стал перевозить через реку Вёксу людей. Появились деньги, купил я бутылку водки и угостил своих обидчиков, с той поры они не трогали меня.
После Дня Победы у хозяйки вернулись муж и два сына, младший из них в звании капитана,1924 года рождения, привёз немецких тетрадей, мне тоже досталась одна.
Вскоре наша семья перебралась в другой дом, хозяева которого уехали в пригород Ленинграда в совхоз. У дома был огород, яблоня, баня.
Осенью 1946 года отец уехал на малую родину в деревню Казаково, где жила бабушка Марфа. Вернулся в декабре, взял меня, и мы снова поехали на Север. Учился я в «Белой школе»
в четвёртом классе. Помню, проходили десятичные дроби, а
для меня это было повторением пройденного.
В марте 1947 года поехали снова в Березово, но бабушка отказалась ехать с нами, хотя была сильно больна. Она не ладила с моей мамой.
В школе я стал отставать, а когда в апреле мы переехали в город Галич, меня не допустили к экзаменам. В сентябре я снова пошел в 4-й класс.
Вскоре наша семья опять переезжала, теперь уже в Калининградскую область. Там закончил 6 классов и в 1950 году поступил в Школу юнг в городе Советске.
В 1952 году уже начал работать на судах вспомогательного флота ВМФ и учился в 7-м классе вечерней школы военного городка Лиепая. В январе мне дали отпуск, я поехал к родителям, школу бросил. В сентябре 1953 года снова пошел в 7-й класс,
а в октябре мы опять перешли на корабле в город Балтийск, там окончил 7-й класс.
Восьмой класс окончил в посёлке Оксовский в 1962 году.
Вот такое моё школьное образование.

«Дневниковые записи я вел еще несколько лет, но все они носят такой вот и деловой, и обыденный характер. Я не стесняюсь своих чувств и эмоций – так я жил, так продолжаю жить и сейчас. А в этой книге вы увидели лишь частичку моей жизни: непростой, но интересной, местами очень трудной. Я считаю, что ещё на закончил свои университеты. Ведь университеты – это не только школа, институт, курсы, семинары. Это – вся жизнь. »

Виктор Шарапов.

Подробнее о книге