Поиск по сайту

Интернет-магазин Книговед

Независимая оценка качества условий оказания социальных услуг

Вышло в свет методическое пособие по проведению независимой оценки качества условий оказания услуг организациями социального обслуживания "Независимая оценка качества условий оказания социальных услуг". ...

19 Ноября, 2018
Невероятно, а очевидно

Вышла в свет новая книга Станислава Яковлевича Половникова. «Невероятно, а очевидно» - это документально-публицистическая проза о поморах, удивительной арктической истории, алмазах, кедрах и интервенции на Русском Севере. ...

04 Ноября, 2018
Край мой северный

В издательстве "Лоция" вышлел фотоальбом Елены Рэй "My Northern Land". ...

26 Октября, 2018
Няндомский "Белый пегас" и архангельская "Лоция" на пути к сотрудничеству

20 сентября в центральной районной библиотеке состоялось очередная встреча ЛИТО «Белый Пегас», также на встрече присутствовала замечательная гостья, Тамара Валентиновна Овчинникова, директор издательства «Лоция» г. Архангельск. ...

26 Октября, 2018
Презентация книги "Советская улица моя"

19 октября в Вельской центральной библиотеке состоялась презентация книги Александра Малолетова "Советская улица моя". ...

26 Октября, 2018
Ты много сделал для нас и для Севера, Саша!

6 октября ушел из жизни мануальный терапевт и невролог, писатель и общественный деятель Александр Тутов.   ...

26 Октября, 2018

Интересный случай из своей летной жизни рассказал мне командир корабля Ан-24 Борис Симонов. Сегодня опытный летчик работает на международных авиалиниях, а эта история возвращает его в годы молодости, когда он летал на легкомоторном самолете.

– Меня только что ввели в строй командиром самолета Ан-2 и направили в командировку в Березник. Оттуда мы возили пассажиров и грузы в Рочегду, Борок, Заостровье. Базировались на грунтовом аэродроме у самой реки.

Вторым пилотом был Николай Хлопин, из местных, в период командировки он жил у родителей в селе Березник. У него была машина «Жигули», на которой мы с комфортом ездили на работу. Пилотская располагалась в маленьком деревянном домике, где были кровати и печка. При необходимости летчики могли там переночевать.

Кстати, однажды командир Ан-24 Павел Косачевсел на вынужденную посадку в Березнике на одном двигателе.Второй отказал, и его винты торчали, как у зайца уши. Мороз был – минус 30 градусов, но экипаж благополучно заночевал в пилотской, в которой было тепло и сухо.

– Так вот, в один из погожих дней, – рассказывает Борис, – мы на самолете Ан-2 привезли в Заостровье 300 кг московских пряников. Дело было зимой, темнело рано. А я, как начинающий командир,имел допуск для полетов 200 на 3000 метров. Первая цифра – это нижняя кромка облаков, вторая – визуальная видимость. Летчики в шутку называли его «королевским минимумом».

Поскольку в сумерках нам летать нельзя, то надо было торопиться, чтобы успеть вернуться в Березник до темноты. Поэтому мы с Колей помогли начальнику авиаплощадки разгрузить ящики с пряниками. Унести их подальше не успели и оставили неперевязанные ящики на перроне.

Можно лететь, но, как назло, лыжи самолета примерзли к снежной полосе. У нас в салоне лежала металлическая кувалда. Для чего летчику кувалда? Ответ простой. За время стоянки лыжи примерзают к обледенелому снегу, и их надо стронуть с места. Для этого необходимо ударить кувалдой по «скуле» лыжи. Но времени на эту процедуру у нас уже не было.

– Я принял решение взлетать, – продолжает командир. – Довел режим двигателя до номинального, но самолет с места не трогается. Установил взлетный режим с максимальной тягой двигателя – безуспешно. Тогда стал работать ногами на педалях управления, раскачивая хвост. Наконец, Ан-2 вздрогнул и стронулся с обледенелой точки. Небольшой разбег – и мы в воздухе.

Набрав высоту, я развернулся на обратный курс и увидел внизу шлейф из пряников.Все понял – потоком воздуха от винта их разнесло по снегу. Ну, думаю: «300 кг пряников по 1 рубль 50 копеек – это большая сумма. Придется нам платить». Обращаюсь ко второму пилоту:

– Коля, готовься отдать ползарплаты за пропавшие пряники!
– Да, похоже, мы влипли.

Прилетели в Березник, сдали самолет под охрану. Вечером в пилотской пьем чай с пряниками, но без особого удовольствия. На душе неспокойно – фактически наш груз до адресата не дошел. Не говоря уже о денежном возмездии.

– В ту невеселую минуту я подумал: «Вот было бы хорошо, если бы моя жена Катя (фельдшер в аэропорту Кегостров) была рядом. Тогда бы чаепитие было более жизнерадостным».

На следующий день ждем звонка с базы. Никто не звонит. Прошел день, другой, третий – тишина. На четвертый день прилетели мы в Заостровье, спрашиваем начальника площадки:

– Как дела?
– Не волнуйтесь, все обошлось. Я сказал заведующей магазином, что тара была не упакована. Поэтому при взлете самолета от потока воздуха половина пряников высыпалась из ящиков, и их разнесловетром.

Мне эта история понравилась, и я попросил приятелярассказать что-нибудь еще.

– Дело было в аэропорту Кегостров, – повествует Симонов. – Все знают, что такое накопитель. Это помещение, где собирают пассажиров перед посадкой. В Кегострове все намного проще – открытый участок, огороженный сеткой «рабицей». Подходит дежурная и ведет людей по летному полю к самолету.

Мы должны были везти пассажиров в Мезень. На борту Ан-2 находилось также несколько мешков с почтой. Дежурная привела людей к самолету и сказала, что гигиенических пакетов для них, к сожалению, нет. Пассажиры не расстроились – им лишь бы улететь. Они радостно сели на откидные сидения, а груз лежит впередней части салона – для центровки.

Взлетели. Погода неважная: низкие облака, сильный ветер. Лететь пришлось под самой кромкой облаков, визуально. Самолет бросает вправо и влево, он то и дело попадает в воздушные ямы. Скоро пассажиры почувствовали явные признаки «морской болезни».

А молодому летчику побороться со стихией – в удовольствие. Но другое дело пассажиры, полет в болтанку для большинства – нелегкое испытание. А время в полете 1 час 20 минут. И гигиенических пакетов нет. Что делать? Они стали лихорадочно искать тару, но мешки с почтой были полными. Удалось найти мешок, выглядевший пустым, они вскрыли его – там был только один журнал. Бедные пассажиры стали по очереди выливать в него содержимое своих желудков.

– Прилетели мы в Мезень, – продолжает Борис. – Пассажиры с бледными лицами вышли из самолета и стали жадно дышать свежим воздухом. Подъехали работники узла связи, пересчитали мешки с почтой, а одного, испорченного, нет – мы его отбросили в сторону вместе с неприятным содержимым.

Объяснили ситуацию, мол, не было пакетов, а был мешок с одним журналом – мы его предъявили. Но связисты заупрямились и не принимают почту. Пришлось пассажирам доказывать, что их действительно тошнило, и у них не было другого выхода, как только использовать пустой почтовый мешок.

Таким образом, конфликт был исчерпан. Пассажиры отправились по домам, связисты повезли в город почту, а мы пошли на КДП (контрольный диспетчерский пункт) – готовиться к следующему рейсу.
Летчик на минуту задумался и произнес:

– Ты знаешь, Сергей, в мою память врезалась одна непростая ситуация, в которую я попал, когда начал работать на лайнере Ан-24. Мы летели из Сыктывкара в Архангельск с пассажирами на борту, командиром экипажа был опытный пилот-инструктор Лев Михайлович Гришанов.

По прогнозу, на маршруте нас ждала встреча с грозой. Но мы особо не волновались, т.к. был радиолокатор, который должен вовремя обнаружить грозовой очаг. Сначала мы летели при хорошей погоде, светило солнце, но скоро подлетели к опасному району. Небо стало темно-синим, мрачным. Сплошной грозовой фронт шириной 40 км и высотой 7000м. А наша высота 5400м.

Со всех сторон угрожающе гремит гром, яростно сверкают молнии – неприятно. Просто вакханалия какая-то. И пассажиры, хоть и пристегнуты ремнями, безусловно, волнуются, прильнули к иллюминаторам.

Мы попытались обойти грозовой фронт справа – не получается. Тогда полетели вдоль него в надежде найти хоть какой-нибудь просвет в этой войне.

– Борт 46528! Вы отклонились от маршрута на 120 км – предупреждает диспетчер.
– Мы обходим грозовой фронт.
– Если так дело пойдет дальше, то возвращайтесь на аэродром вылета.

Локатор показывает многочисленные грозовые засветки, не позволяющие пересечь фронт. Наконец, мы увиделинебольшой просвет. Командир мгновенно принимает смелое решение:

– Пересекаем грозовой фронт!

И мы вошли в облачность. Просвет быстро кончился,в кабине стало темно, и мы включили ночное освещение. Что там было! Нас окружили зигзаги разноцветных молний, которые дико бились в окна, пытаясь проникнуть в кабину. В дело вступили мощные вихревые потоки воздуха. Самолет затрясло так, что казалось – отвалятся крылья! Стрелки приборов запрыгали, как бешеные – нельзя было даже прочитать их показания. Штурвал просто вырывало из рук, и стоило больших усилий, чтобы управлять самолетом. Борьба с разбушевавшейся стихией достигла апогея.

К тому же началось сильное обледенение, скорость стремительно падала, и нам пришлось установить двигателям взлетный режим.Так продолжалось 5-6 минут, прежде чемлайнер выскочил из этого ада. И мы увидели, чтостоит ясная погода, сияет солнце, а внизу видна земля…

– Ну как ты, Борис? – с усталой улыбкой спросил Лев Михайлович.
– Честно сказать, было страшновато, – ответил я, вытирая рукой вспотевший лоб. Да и у всех членов экипажа рубашки были мокрые от такой работы в воздухе. Пассажиры в изнеможении откинулись на спинки кресел и, наверное, благодарили Бога, что все кончилось благополучно.

Симонов завершил свой рассказ и сказал:

– Пожалуй, этот случай был самым опасным в моей лётной практике. Помню тот рискованный полет в мельчайших подробностях и никогда его не забуду…

Из книги «Улётные истории». Автор – Сергей Суровцев. Издательство: «Лоция», Архангельск. 2012 г.