Поиск по сайту

Интернет-магазин Книговед

Новая книга «Толшма»

В рамках настоящего издания представлены краеведческие материалы, касающиеся истории толшменских церковных приходов, разнообразных учреждений села Никольского: больницы, богадельни, детского дома, музея. ...

25 Сентября, 2017
Подросток в приёмной семье

  В литературно-издательском центре "Лоция" вышел новый сборник материалов для родителей "Подросток в приёмной семье". ...

18 Сентября, 2017
КНИГА ЗА РЕПОСТ. Розыгрыш № 9

Друзья! ВНИМАНИЕ! Мы решили не откладывать в долгий ящик и запустить новый розыгрыш "КНИГА ЗА РЕПОСТ" от литературно-издательский центр "Лоция". ...

12 Сентября, 2017
Победитель конкурса «Книга за репост №8»

Результаты конкурса «КНИГА ЗА РЕПОСТ №8» ...

01 Сентября, 2017
Новая книга «Гороскоп Архангельска и другие гороскопы»

В книге даны гороскопы городов (в частности, Архангельска), коммерческих фирм, а также семейных пар и отдельных людей. Автор – Надежда Мокеева-Линнеманн – давно занимается астрологией и решила поделиться с читателями некоторой информацией из этой занимательной области знаний человечества. Подробнее о книге читайте в разделе "Обзор книг" ...

21 Августа, 2017
Новая книга «В ветвях Мнемозины»

Книга, посвящённая исследованию родословной семьи, содержит фотографии, архивные выписки, письма и жизнеописание рода священников Поповых. От автора Я начала изучать свою родословную (заказывать и самостоятельно искать в архивах, музеях) материалы о своих предках в 2011 году. Сейчас, по прошествии шести лет, я отчётливо осознаю, что составлением своей родословной – этим благородным, кропотливым и увлекательным делом – мне следовало заняться намного раньше, ведь каждый новый документ ...

21 Августа, 2017

Пролог

О чём рассказать?
Все преданья ведя изначально
затем, чтоб однажды
безумному миру поведать
сквозь песни историю,
как ни была бы печальна,
сбирая из мелких осколков,
поэту отведать
хлыстины приходится и нахлебаться от брани…
Но, склеено зеркало заново! Эта победа
значительней тысячи войн, ста восстаний,
всех зрелищ прекраснее, сладостней хлеба,
который, замечу, добыт из скитаний
и поисков слов, чтоб открылся дар Феба1!
Он посылает нам встречи невидимой дланью
касаясь струны, как в одно слишком жаркое лето,
на краешке суши скрещенье путей намечалось
в причудливой точке – дорогой на Север, как небыль
(морской, сухопутной ли?) с давних времён величалась –
у горной вершины на палубе судна меж морем и небом
в тот миг, ниоткуда явившись, означена встреча:
два сердца согрелись, не чуя холодного бриза,
нордическим солнцем… Был день или вечер?
Тончайшими перьями света, нависшего низко
над горизонтом, как медиум полубеспечно
вытаскивал мистику мира из шара провидца:
на фоне пульсации моря оранжевый мячик извечный
раскачивал призрачных пиков зазубрены-спицы.
Мерцание снега, скрещённое с камнем зловещим;
мигание звёзд, придающих значение – слиться
душам поэтов велело… Одно совпадение в речи,
нежданное слово – ключом отпустило двух птиц
летать на свободе под взглядами, будто картечью
разящими… Им же одна на двоих антреприза2
к «Хранителю замка возможностей» стала предтечей3.
Там встретились нити от судьбоносных капризов!
Затем, постепенно, они заплетались в узоре –
коклюшки4 в руках мастерицы сходились крестами,
солярные знаки рисуя… Над уровнем моря
струилась нескладная речь, но они понимали
друг друга на уровне вдоха, на уровне крови,
шептавшей чуть слышно о том, что такое словами
не выразишь запросто… Что лишь в генном пароле
покоятся струны спирали… Узлы завязали
за тысячи лет до минуты, когда на границе прибоя,
минуя попутно в веках череду испытаний,
столкнулись два разума, дёрнув концы… В разговоре
на разные темы тянули клубочек от края до края
хрустального глобуса хрупкого… Между ладоней
крутили его, для забавы, как будто играя…
Было сказано много, но скрыли вопрос: сколько соли
перемелется мельницей слёз в жерновах расстояний?

 

Сказ ТЮЛЕНЬ

Долго или наскоро
рассказа нитка тянется,
челнок ныряет лихо
в крутой круговорот
от откровенья царского
(попробуй не умаяться
сплести то, что не слыхивал).
Всему есть свой черёд!
Невиданно, чтоб деревце пустило почки затемно.
Неслыханно, чтоб гнёзда сплетались до зари.
Все знают, что метелица всегда с ветрами заодно,
пока с весной не спляшет задорную кадриль…
Природа не дурёха, чтоб бросить подопечных
на стужу, под буранов шальную карусель,
но жди переполоха в правилах извечных
(не чтит она обманов), когда среди людей
куда ни глянешь – шулер, куда ни встанешь – плут.
Беречь добро собрата не свойственно, увы.
Друг друга обманули – и весело живут!
Копай моя лопата, заравнивай бугры.
Бугры – не просто волны, лопата – не весло
смолёное… Пойдём, присядем, на ночь глядя,
в светёлке новогодней. Как быть, коль ремесло
внутри палит огнём?! Сжигать седые пряди:
покуда дым идёт – он ноздри защекочет,
покамест не чихнул – уловишь существо…
Словесный рифмоплёт на проруби полощет –
вон, снова окунул в водицу полотно.
В былые времена – до писаных законов –
сказин стада пасти сбирались посиделки.
Мгновение назад от будущего звона
обрывки донеслись по заплутавшей стрелке…

По морю путь лежит
ни близко – ни далёко,
ни ходом и ни вплавь,
ни вместе и не врозь…
Ни мёртвым, ни живым
недоставало проку
с лихвой отведать явь,
да нынче – привелось…
Цепляется об лёд, царапает обломки
иль вспенится о гребень студёная водица…
Чу, слышите – поёт, твердит скороговоркой
таинственную небыль красавица-девица:
«Ворсиночка к ворсинке, кругляшка к круглячку,
к снежиночке – снежинка, парусник – к земле,
слезиночка к слезинке, искорка к светлячку,
к песчиночке песчинка, ниточка к игле –
заштопаю, заглажу, заворожею ранку,
замаслю, зарубцую, заполоню дыру,
чтоб зажила, и краше проснувшись спозаранку –
по морю, как по суше, к милому молодцу…
Ой, вы, благие ветры – подойники несите,
Коровушке Небесной61 облегчить груз слегка…
Ой вы, близняшки Света, – гром-бога упросите
не грозно, по-иному, взглянуть на моряка.
Я вам свой сон доверю, и златорунный волос
в обмен на привечание далёкого дружка.
Несите вдох сквозь время в его свирелей голос,
суливший нам венчание… И крынку молока
на берегах кисельных пролить остерегитесь!
Всё до единой капли назначено ему
испить… Аккруве62 с Седной63 поклоны подарите…
Запомнили всё так ли?». «Да!» – скрылось в тишину.

На пяльцах океана
натянута упруго
под вышивку златую
лоскутная канва…
Всю морось из тумана
(похолодели руки
на этом ветродуве)
в клубочки отпряла…
Уж кружевами стелет подножия у Храма
подводного… Внимает незримому Певцу:
«Пойдёт лосось на нерест, найдёшь для бед управу...».
Гребёнку вынимает – расчёсывать косу,
и натрое сплетает по новой – Хороша! –
обвязывает лентой из трех цветов.
Гусляр же продолжает: «Отважная душа
ко мне явилась с лептой – снимать покров…».
Губами чуть шевелит: «Тебе в подарок песню
людскую доставляю… Она расцвесть готова
для всех, кто внемлет. Ей за грудиной – тесно,
а запою – снег стает на радость для живого…».
«Взамен ей что запросишь?» – невидимые гусли
зазвякали игриво: «Быть может и отдам
тебе морскую лошадь, сироп из сока устриц,
колье скуёт красиво серебряный коралл…».
Ног под собой не чуя, лопочет: «Сделай милость,
оставь себе богатства, пусть радуют глаза».
Смеётся: «Потанцуем по кругу аль стомилась?
Возьму тебя на царство…». На тех словах слеза
подобралась к реснице: «Я танцевать бы рада
с тобой, вот только лёд, что подо мной – не прочен…
Да и не ты мне снился. Я не твоя награда.
Скажи лишь – тот придёт, кто был мне напророчен?».

Замолкло всё вокруг,
но рядом некто вздрогнул.
Пронёсся холодком
над головою юной
вздох: «Труден этот круг,
но верную дорогу
найдёшь среди снегов –
прочти, что скажут Руны64
в далёкой стороне, где их запрятал Некто,
затеявший пургу и спрятавший за нею
все подступы к весне! Вот мой подарок – нерпа,
как проводник…» – «Бегу!» – «Задерживать не смею…».
Проснувшись на заре под мирное сопенье,
почувствовав рукой перевороты тельца
прижатого к себе зверька – от изумленья,
что не ушла на дно, чуть вскрикнула… Соседство
по-первости пугало, но карие глаза
смотрели добродушно и ласково… Весь день
зверёк не уплывал, учил её азам
доверия, что нужно, чтоб выжить средь тюленей.
Ночами грел бока, днем рыбы наловил,
игрался по утрам, по вечерам – баюкал.
Принёс издалека весть, что народ здесь жил
по ледяным домам… Так переждали вьюгу.
Скрип снега в третий день заслышала, шаги
людские… Обомлела, что не одна в пустыне.
«Смотри-кось – не тюлень… Ну-ну, глаза протри –
лежит белее мела красавица на льдине» –
промямлил старичок, старушка забранилась:
«Что выстал-то! Эх, ты, неси скорее в тупу65
ослаб кровей поток… Наверно, оступилась
на берегу… Яры66 подай и волчью юпу67!».

Судьбы не избежать!
Все применила знанья
туземка, чтоб вдохнуть
в неё обратно душу…
Когда вернулись речь
и полное сознанье,
открылась им, что в путь
сама пустилась в стужу
за белым кораблём из грёз и из предчувствий,
и то, как зверь морской ей жизнь спас… Подивились.
Позаросли быльём легенды о сочувствии
богов… Уху с треской ей в котелке сварили.
Старуха тайный знак приметила: «Сурово,
ты, дитятко, с собой обходишься… Я впрок
тебе открою – всяк, кто ищет от Иного,
бывает сам не свой… Запомни мой урок!
Когда наступит день отчаянного боя –
не думай о других как о самой себе…
Ступай туда, где Тень взывает волчьим воем,
тот вой запутай в стих – так усидишь в седле…
Негаданный дурман надежду не затронет,
не сможет враг сломить стремлений… Поделом!
А с тем, кто сердцем смел и не боится боли,
вновь будете плясать свой танец вы вдвоём
сквозь разные миры – всё выше, глубже, шире, –
а каждый, кто поймёт в движеньях вальс,
сам почерпнёт дары заветные… Отныне
ты верь, что час придёт, Весна одарит вас!
Полярной ночи век не долог, как от санок
сквозь пустошь колея. Две жизни – в параллель…
Костер дарует свет, сжигая стоны палок.
Приветлива земля, когда ты верен цели!».

Наступит новый день –
взгляд взводит к горизонту:
не видно ль паруса
и мачты над кормой?
Старуха между тем
ей смастерила лодку,
чуть солнца полоса
блеснула и весной
запахло, засочилось в воздушной бахроме.
Маячил материк вдали… Вдруг у гнездовищ
птиц дно засеребрилось, забилось в глубине –
раздался нерпы крик… «Она зовёт на помощь!» –
вскочила, впопыхах забыла про весло,
но лодка заскользила сама на зов несчастья,
а остров в облаках сокрылся… Вэнс68 несло
теченьем снова в зиму… Душа рвалась на части –
невзгоды повторить, все горечи потери
приюта и тепла – февраль ещё не лето…
Как отблагодарить тех, кто её пригрели?
А нерпа в даль звала… И вот два силуэта
растаяли… На дне в носу – лишь узелок
с едой, а в нём записка на выделанной шкуре:
«Вдвойне не быть беде – запомни мой урок
и верь – удача близко, ты не уступишь буре!».
Вблизи скалистый берег, где рокот океана
как вдребезги рассыпался под каменный утёс…
Повсюду кровь алеет, наставлены капканы,
в одном сидит подбитый детеныш-альбинос
тюлений… Нерпа жалобно рыдает возле ног,
зализывая трепетно от стали рваный бок.
«Так вот в чём дело! Вижу, как человек жесток!
Я помогу немедленно… Плыви, спасён белёк!».

Лебяжий вольный стан
пронёсся, словно эхо
в утёсы окунулось,
в колодец неба пало…
И хоть не верь глазам,
блеск от сиянья меха
возник, в нём обернулась
три раза и предстала
Владычица Морей: «Скрывать уже не стану,
давно людскому роду я не благоволю
за смерть своих детей, за след кровавый,
который ядом – в воду… Но – отблагодарю.
Земных дорог уделы я не в силах
снять с коромысла и располовинить…
Скрывать побелкой землю на могилах
надежд почивших – смысла нет… Как видеть
сквозь перья облака? Иллюзии не запрягают,
чтоб целину пахать мозоль нужна… Однако,
не нюхав пороха – сражения не избегают.
Не торопись роптать, коль заманили в драку.
Возьми три дара – три ключа заветных…
Один приложишь – размыкает грани
любой оправы… Спрятанная в ветре
мелодия поможет общаться с камнем…
Выведать – полдела. Чудит сей знак.
Даёт второй подарок штрихи к картине:
подбирай умело отмычки в снах
и прописи ремарок в болотной тине…
Третий дар – особый: распознаёт искус.
Любое всходит тесто быстрее, где тепло
(вдвойне – для сдобы). Запомнишь верный вкус –
укажет место, где ангел свил гнездо…».

 

Примечания автора:

1 Феб – букв. «лучезарный» (греч.) – один из эпитетов имени Солнечного бога, покровителя творчества.
2 Антреприза – театральная труппа, собираемая для участия в конкретном спектакле, представлении.
3 Предтеча – предшественник.
4 Коклюшки – приспособления для плетения кружев.
62 Аккрува – саамское водное божество с рыбьим хвостом, от его покровительства зависела удача в рыбной ловле.
63 Седна – персонаж эскимосских мифов и инуитского шаманизма, богиня морских глубин, жизни и смерти. Она сошла в глубины океана и стала создательницей и владычицей морских существ – тюленей, моржей и т.д., жизненно важным божеством, истово почитаемым охотниками.
64 Руны – древнескандинавское, англосаксонское и древнеславянское письмо (алфавит), позднее вытесненное на уровень символов и мистико-предсказательных практик.
65 Тупа – (скандинавские) саамские зимние деревянные жилища.
66 Яры – саамская меховая обувь.
67 Юпа – саамская меховая одежда, шуба.