Поиск по сайту

Интернет-магазин Книговед

Я прожил бурную, не всегда правильную жизнь...

Я прожил бурную, не всегда правильную жизнь. Искал свою розовую чайку, пил, как может пить русский человек, не найдя свого места под солнцем. ...

18 Сентября, 2018
Сухановский поэтический вечер

Именно так называется ежегодная встреча литераторов на Княжострове. ...

18 Сентября, 2018
Новая книга «Путешествие в Букландию»

«Буря в Букландии» – лишь начало удивительного путешествия самой обычной девочки, которая не любит читать, в волшебную страну книг. ...

14 Сентября, 2018
Отзыв на книгу «Валенки и грабли»

Когда Надежда подписывала мне свою книгу, она сказала, что будет рада отзыву. ...

13 Сентября, 2018
КНИГА ЗА РЕПОСТ: розыгрыш № 15

Друзья-книголюбы! А вы знали, что ежегодно в первый понедельник октября во многих странах отмечают Международный день врача (International Doctor’s Day)?   ...

11 Сентября, 2018
Новая книга: К успешному родительству

Из типографии привезли тираж методического пособия «К успешному родительству: методы семейного воспитания». ...

11 Сентября, 2018

МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

Жись-то наша состоит из маленьких радостей, не верите, дак слушайте.

Санька, мой сосед, мы с ним и в лес, и на рыбалку, хорошо дружим до святок. Я к святкам-то, как к войне готовлюсь, снежных баб в огороде штук 10 налеплю, а Санька не готовится, на авось надеется. Как время кудесить настаёт, мы с мамушкой совет держим, на соседей атаку готовим. Все свои действия по дням расписывам.

Сегодня решам соседям ворота приморозить. Я с ведёрышком воды – да к соседям. Ворота-ти водой облила, а мороз под сорок градусов. Ворота-ти сразу льдом взялись. Срседушки-то выйти не могут, через падалку вылазят. Мы с мамушкой в окошко зырим, со смеху умирам.

На другой день из печки ведро золы нагребла – и опять к соседям. Дорожку из золы от Санькиных ворот до самого крылечка бабки Матрёны, что на другом конце улицы живёт, и посыпала Пусть люди думают, что Санька по Матрёне сохнет.

Вечером того же дня катушку ниток взяла, к концу нитки застёжку привязала да к Санькиному-то окошку и приладила.

Сама из-за угла ниточку дёргаю, а застёжка «тук да тук», Санька раз десять выбегал.

Санька тоже без дела не сидит. Кажный день мне по снежной бабе уничтожат.

А тут дрова им сыпанула. За свои-то дрова не боюсь, дом-от мой на краю стоит, снегу-то до крыши, а дрова-ти и совсем под снегом. Прежь, чем их сыпануть, дак их сначала откопать надо, а кому охота возиться.

Санька утром дрова кладёт, а я ведёрышки в руки – да за водой. Мимо его иду да и спрашиваю: «Саня, кто тебе дрова-ти сыпанул»? А Санька как вздыбится: «Узнаю, убью!» – говорит. Крепко, думаю, сказанул.

Вечером с мамушкой очередной совет держим. Утром часов в пять поднялись – да опять к соседям. У них лесенка сбоку у дома приставлена, прямо для меня приготовлена. Я по лесенке забралась да трубу-то ихнюю дощечкой-то и прикрыла. Сами с мамушкой у окошка примостились, шести часов дожидаемся, когда тётка Маруся печь начнёт затапливать. Глядим, свет в окошках зажёгся, значит, скоро представление начнётся. Ждать долго не пришлось. Глядим, тётка Маруся бежит, лицо черно, одни глаза да зубы сверкают, а за ней Санькин отец в белых портах да катанцах на босу ногу. Жаль, слов не разобрать!

Видим, соседям жись не в радость. В гости-то к ним не ходила пока, а тут пошла. А они мне с порога: «Это ты нам трубу заложила?», а я возьми да и проскажись: «А вы, – говорю, – откуда узнали?». «Садись, —говорят, – за стол, ешь шаньги да рассказывай». Я шаньги ем, а они меня пытают, я ем да каюсь. Тут Санька хвастаться стал. А я, – говорит, – всех твоих снежных баб порушил». Не знал Санька моей самой главной тайны. Снежных баб-то я нарочно для него лепила, чтобы дом-от мой не трогал. Тут тётка Маруся молодость вспомнила. А давай, – говорит, – бабке Матрёне дрова сыпанём?» – «Кто, —говорю, – собирать-то будет? Стара уже». – «Кака же она стара, – говорит тётка Маруся, – ей всего-то 80».

Мы с Санькой больше никуда не пошли. Разговоров много, давно не виделись. А тётка Маруся с дядей Егором к бабке Матрёне в гости пошли. Вот так и живём, потом целый год вспоминам, да хохочем.